Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: отдельный пост (список заголовков)
10:22 

Про кофейнюшку "Джаберту" и ее работников

"Любая женщина — сумасшедшая птица. Любая — запомни это! Проблема в том, что большинство женщин стремятся научиться не летать, а только вить гнезда" (Макс Фрай)
"Джаберта", японская киссатэн со странным, совсем не японским (зато для посетителей - очень уютным и, главное, кофейным) названием, расположилась в одном из уголков Тиёды. Несмотря на престижность района, расположилась в нем кофейня так ловко и, на первый взгляд, неприметно, абсолютно безо всяких претензий на лишние квадратные метры, что никому и в голову не пришло ускорить ее закрытие. Вела себя "Джаберта" там тоже примерно: не переманивала к себе гостей из других заведений и не теснила соседей, не терпела в своих стенах полночных попоек или дебошей и подозрительных сборищ вокруг себя. Словом, была очень скромной девушкой. Проблем в ней тоже хватало таких же, как и во всех обычных кофейнях: то кофемашина невовремя закапризничает и погрозится сломаться, то какой-нибудь посетитель встает в оскорбленную позу и желает видеть пред собой главного менеджера или хотя бы раскрытую жалобную книгу, то ближе к вечеру оба зала заполнятся, так что двум-трем официантам приходится носиться от одного стола к другому так угорело, что кажется: дай им в руки по ведру с водой, а не блокнотики с ручками - и поверишь, что где-то пожар.
И тем не менее, в редкие часы "Джаберта" совсем уж пустовала, и недостатка в посетителях она тоже не знала никогда. Спрашивается, почему? По мнению Вима, это была заслуга Киёми Миуры - хозяйки "Джаберты" и партнерши его отца по кофейному бизнесу. Она собственноумно продумывала здесь как дизайн во всех мелочах, так и все, что здесь должно быть. Это благодаря ей даже в часы пик здесь никто не сидел буквально на коленях друг у друга (разве что по собственной инициативе), а официантам можно было ловко лавировать между столами, не отираясь о спины и не запинаясь об ноги гостей. Это благодаря ей небольшие по площади залы казались зрительно больше из-за того, что объемные картины на паре их стен уводили взгляд по незнакомым венецианским улочкам; только встань из-за стола и шагни на ее тротуар, под свет ее фонарей, казалось бы. Это благодаря ей здесь каждому было чем заняться и куда себя деть: живая музыка для меломанов, доски с фигурками для шахматистов, полки с книгами для ярых чтецов, специальный зал для потакающих вредной привычке со вкусом выкурить сигаретку после чашки кофе, а еще - необычные вечерние представления для просто любопытных. Например, рисование песком.
Это благодаря Киёми Миуре "Джаберта" превратилась для гостей из небольшой кофейни во второй дом. А судя по тому, как некоторые засиживались здесь допоздна - она была даже уютнее, чем их первый дом.
Вим рад был работать здесь, а не в каком-нибудь из знаменитых на весь мир "Старбаксов", и рад был помогать этой умной, активной, целеустремленной женщине. Хотя первоначально он, конечно, не то чтобы сам собирался это делать. На его переезде в Японию и работе у Миуры-сан настояла мать: "Пожалуйста, это ради твоего отца. Ведь все, что ты мог сделать не так - ты уже сделал". Вим только пожимал плечами: да, наверное, мать права. Да, он закончил мюнхенскую Академию Искусств, а не университет имени Людвига Максимилиана, благодаря чему с кистью и холстом научился обращаться лучше, чем с деньгами. Да, он не стал строить карьеру в отцовском бизнесе и вообще, не очень-то рвался устроиться в этой нише. И да, Вим, глядя на все на это, немного жалел, что у него всего одна жизнь, а не девять, как у кошки. Иначе одну из них он непременно прожил бы так, как хочется его родителям, другую - так, как хочется его друзьям, и, наверное, даже для себя ему что-то бы осталось.
Виму Гольтштабу было двадцать пять, он давно уже не сидел на шее у родителей, работал в "Джаберте" баристой, охотно выводил на кофейных пенках зайчиков и кошечек, еще охотнее - рисовал песком на подсвеченном стеклянном столе - и верил в то, что жизнь для каждого из нас оставляет свои пометки, подсказки, наводки, как в увлекательном лабиринте. Нужно только уметь прислушиваться, присматриваться к ним и задумываться над ними. В конце концов, ей тоже не все равно, как и кто ее проживет.
01.05.15
Хотя в данный момент Вим был занят куда более насущным делом, и искал не свой путь в извилистых дорожках жизни, а - всего лишь темпер.
- Ребяаааат? - воззвал он к тем, кто хлопотал в зале, в мойке и за барной стойкой, - Куда опять мой инструмент подевался?
И сам поморщился от своего же вопроса: беспорядка и пропадающих таким образом вещей Вим просто терпеть не мог.
- Ты про темпер? - угадал Хироши, чистивший рядом кофемолку, - В мойке, наверное. Он тебе сильно нужен? Народу-то, смотри, пока почти нет.
- Зависит от того, насколько сильно сейчас кому будет нужно эспрессо.
- Без него не приготовишь?
- Может, еще и без кофе? - сострил Вим.И зашарил в ящичке с инструментами: где-то же должен был быть запасной...
Мимо барной стойки шустрой белкой шмыгнула Китти и махнула коротким, но пушистым рыжим хвостом, собранным высоко на затылке. Китти Прэтт была самой быстроногой их официанткой. Про нее пошучивали, что кофеин эта девица вкалывала себе в самые вены: оттого-то так и носилась что в начале нелегкого рабочего дня, что к его концу.
- Девять часов уже, что ли? Зануда-то тут как тут, - бросила она тихонечко, то, что было предназначено только для ушей Вима и Хироши.
- Какой еще "Зануда"?
- Вон тот, - Китти кивнула головой в сторону одного из занятых кем-то столиков.Так же аккуратно, особо себя не выдавая: все-таки до барной стойки оттуда было - рукой подать.
- Почему сразу "Зануда", Китти? - негромко усмехнулся Хироши, - Чаевых тебе недодал? Или улыбочки в ответ?
- Да... нет..., - девушка спрятала руки и прижала поднос к спине, - Просто... Приходит сюда всегда такой серьезный, деловущий, как на совещание, ровно в одно и то же время, садится всегда за один и тот же столик...
- Заказывает всегда одно и то же? - подхватил Хироши.
Подумав, Китти помотала головой.
- По крайне мере, часы по нему можно сверять, - улыбнулся бармен.
- А давно он к нам ходит? - спросил Вим, переждав, пока прекратит шуметь кофемашина, - Что-то не припомню, чтобы я видел его здесь раньше.
- Неа, недавно, - Китти подхватила чашечку готового кофе со стойки, - Нащебетала какая-то птичка про нашу "Джаберту" ему...
Сидящий неподалеку "Зануда" повернул голову к спешащей к нему Китти, и...
Вим мог побиться об заклад, что раньше этот парень к ним не заглядывал: он бы сразу его заприметил. И запомнил бы. Какой-то особый перекос, наверное, таки оставили в Виме курсы портретного искусства, длящиеся в их академии целых два с половиной семестра. С тех пор он не мог вглядываться в чужие лица не оценивающе: четко видя, какие черты и насколько следовало бы изменить, чтобы получилась не внешность, а живая картина. Наверное, такие знания больше бы пригодились пластическому хирургу, чем художнику, но... Не бывает ведь совсем бесполезных и ненужных знаний, да?
Вим во все глаза смотрел на молодого человека и сам им не верил: настолько его внешность была близка к далекому, неведомо кем созданному идеалу, что... Да помилуйте. Почти ни одной неправильной, грубой, резкой черты - так даже не бывает.
А еще внешность была очень андрогинной. Живя в Токио не так давно, Вим так и не научился отличать иного парня от иной девушки здесь с полувзгляда (интересно, а сами-то они разбираются, кто среди них есть кто?). Но друзьям, по крайне мере, можно было поверить на слово: этого человека обозначили как "он" Хироши - урожденный японец - и Китти - урожденная женщина со своим особым чутьем на такие дела.
Единственное, что совсем не красило молодое и со всех ракурсов красивое лицо гостя - его выражение. Что-то такое не слишком приятное сидело в черных соколиных глазах, что-то небрежно-надменное было запечатлено в складке идеально очерченных губ... Недаром его побаивалась хохотушка Китти. Вим склонил голову набок: вот если бы это выражение удалось каким-то образом изменить... убрать прищур с нижних век, заставить хотя бы немного улыбнуться...
Вим улыбнулся сам: а ведь он это может. Он и правда может это сделать. Вот если только взять и изобразить то же самое лицо, только уже на струящемся и таком податливом его рукам песке...
Он даже пальцами прищелкнул. А почему бы и нет; для пятничного вечера все равно нужна какая-нибудь интересная тема, из тех, что он еще не брал. Вот и пускай свет и песок играют с выражением лица этого писаного красавца...
Кстати о "писаном". Неплохо было бы сейчас, пока он не ушел, его... зарисовать, что ли. На зрительную память в таких деликатных случаях Вим не решался полагаться: во время рисования песком дорога каждая секунда и каждое движение. Так что для подготовки представления хорошо бы иметь при себе хотя бы набросок портрета на бумаге.
В руки попал карандаш одного из официантов и, кажется, какая-то салфетка... Да не все ли равно, что. Вим подпер подбородок одной рукой, зачертил другой по мягонькой бумажной поверхности. На салфетке постепенно проступал двойник сидящего за столиком. Вим набрасывал на нее контуры и линии, а мысленно - набрасывал на лицо, которое рисовал, одну эмоцию за другой: удивление, гнев, смирение, усталость, разочарование, испуг, восторг, тихое счастье... Прикидывал, как и в какой последовательности будет менять их на своем светящемся столе. Чтобы это лицо наконец сбросило свою холодную маску и по-настоящему ожило. Для того ведь некто гениальный и придумал когда-то его странное хобби.
Нижняя губа на салфеточном мини-портрете вела себя особенно неподатливо: сколько ее не перечерчивай по-своему - все равно поджимается упрямо, опуская уголки рта и оставляя лицу его прежнее, недоверчивое выражение.
- Не так-то ты прост, да?... - бормочет Вим себе в ладонь и улыбается. Он проводит пальцем по темной впадинке на подбородке, с той особой лаской, которую приберегал для нарисованных людей, когда не мог с ними договориться с первого раза. И на миг ему кажется, что рот, нанесенный на салфетку карандашным грифелем, вздрагивает под его прикосновением.
Постепенно Вим забывает опускать взгляд к тому, что он рисует - руки запомнили достаточно - и смотрит на гостя уже почти безотрывно.
Однако прежде, чем он вспомнил, что это называется "пялиться" и что это нетактично, тем более для обслуживающего персонала по отношению к посетителям - на него уже смотрели в ответ, внимательно и серьезно.

@темы: Вим Гольштаб, не закрыто, отдельный пост

14:55 

Между мной и тобой

"Любая женщина — сумасшедшая птица. Любая — запомни это! Проблема в том, что большинство женщин стремятся научиться не летать, а только вить гнезда" (Макс Фрай)
Завтра будет день рождения Ирмы.
Ирма уже взрослая. Ну, это она так считает, разумеется. Ирме целых сорок пять, она серьёзная, собранная и ведёт себя, как полагается истинной леди.
Я смотрю на неё, и мне даже становится стыдно, когда вспоминаю себя в её возрасте. Какие же разные.
- Она у тебя чудесная, - говорит Лэс, касаясь ладонью моего плеча.
Я поворачиваюсь к сестре и улыбаюсь.

Моя младшая дочь похожа на мать. Совершенно не похожа на меня. И ещё есть в ней что-то, напоминающее Элеара и моего отца. Наверное, это строгость и то, как она порой на меня смотрит.
Ирма светловолосая, курносая и щёчки её посыпаны щедро золотистыми веснушками. Она носит в кончиках ушей маленькие серебряные колечки и обожает красивые платья, как любая девочка в её возрасте.
Ирма говорит:
- Папа, помоги застегнуть украшение, не стой столбом.
И внутри у меня всё скручивает от нежности. Потому что редкий ребёнок в эльфийском обществе называет родителя «папа», а не «отец».
Я послушно отвожу шёлковые длинные пряди в сторону и застёгиваю подаренное ей ожерелье. Матушка так старалась произвести на внучку впечатление. Только вот, кажется, хоть что-то в нас похожее – удивить нас можно только чем-то принципиально другим.
Ирма расправляет подол платья и говорит:
- Я хотела бы увидеть мир своими глазами. Папа, ты же позволишь мне?

Завтра будет день рождения Ирмы, а сегодня мы с ней целый день вдвоём. Давно такого не бывало.
- Папа, расскажи мне…, - просит она.
Хочет знать тысяча и одну мелочь и столько же важного. Любопытный ребёнок, живой и искренний. Хотя и старается делать вид, что она – истинная дочь эльфийского дома.
Мы сидим в саду, расстелив под цветущим деревом одеяло. Я говорю много, от непривычки даже горло сохнет, и приходиться делать паузы. Ирма впитывает в себя всё, словно прибрежный песок воду.
- Мне так странно, что ты стал тем, кем стал, - говорит дочь. – Слушая твои рассказы, мне кажется, ты мечтал о совсем другой жизни.
Всё, что я могу – лишь улыбнуться. Моя маленькая проницательная девочка… что бы ты сказала, если бы узнала, что я мечтаю о той, другой жизни, по сей день?

- Ну что, мой лорд, вот ты и стал совсем взрослым.
Он протягивает мне руку, словно для рукопожатия. Я протягиваю в ответ, но в пальцы в тот же момент ложится что-то тёплое, приятное. Кусочек выделанной кожи.
Смотрю недоумённо, но тут же удивлённо ахаю. На маленьком этом кусочке эльфийским письмом выведено только одно слово: «Конец».
Он улыбается спокойно, наверное, немного грустно. А я делаю вперёд порывистый шаг и утыкаюсь в его куртку носом. Вдыхаю запах дорожной пыли, закатов и холодных ночей, освещённых яркими звёздами. Обнимаю крепко.
Его ладонь касается моего затылка, легко проводит по прядям.
- Прощай, совёнок.
Я хватаю губами воздух, стараясь сдержать крик, но он тает в моих руках прежде, чем я успеваю осознать… Пальцы сжимают пустоту.

Я просыпаюсь и долго смотрю в потолок комнаты. Он медленно окрашивается бледно-розовым рассветом. За окном поют птицы, предвещая новый чудесный день.
Сегодня день рождения Ирмы. И мои мысли должны принадлежать целиком и полностью дочери. Но пока я могу только сжимать пальцами прохладную ткань одеяла и стараться унять боль, почти физическую, скручивающую до того сильно, что дышать трудно.
Сегодня, на самой границе весны и лета действительно наступает конец. Конец того, что даже не начиналось. И мне пора отпустить это. Хотелось бы верить, что всей моей хвалёной эльфийской мудрости когда-то на это хватит.
Я закрываю глаза и тихо шепчу:
- Прощай.


Автор - Avii Diore

@темы: Orome-Orome, Aman haila!, Ави, Лиар, дневничковые отыгрыши, отдельный пост

02:09 

Когда Ави станет совсем взрослым...

"Любая женщина — сумасшедшая птица. Любая — запомни это! Проблема в том, что большинство женщин стремятся научиться не летать, а только вить гнезда" (Макс Фрай)
Когда Ави станет совсем взрослым, он всё же научится играть на чём-то, кроме нервов Эла. Он овладеет в совершенстве стрельбой из лука и не очень будет любить холодное оружие. Разве только маленькие кинжалы. Кстати, каждый раз, когда он будет их доставать, вспоминаться будет Лиар, который с подобной мелочёвкой вечно страдал потеряшками.
Ави очень любит магию. Магию как сам процесс и иногда - конечный результат (наверное, за время похода этим любимым результатом иногда могло становится то самое заклятье тишины х))). Так вот, с магией у него тоже в будущем всё будет очень хорошо.
А ещё он наверняка сам сложит одну или две песни об их сумасшедшем походе. Давнем, уже почти забытом и кажущимся ему старой сказкой. Именно эти волшебные и иногда чудаковатые сказки Ави будет рассказывать своим детям.


Автор - Avii Diore

@темы: Orome-Orome, Aman haila!, Ави, дневничковые отыгрыши, отдельный пост

16:57 

Спустя много лет

"Любая женщина — сумасшедшая птица. Любая — запомни это! Проблема в том, что большинство женщин стремятся научиться не летать, а только вить гнезда" (Макс Фрай)
Я должен был тогда понимать, что для них двоих я не больше, чем просто маленький наследник рода. Один терпел меня рядом, потому что не было выбора. Второй, впрочем, тоже, но у него ещё был долг перед моей семьёй. Он просто не мог поступить иначе.
Сейчас, спустя много лет того похода, мне кажется, глупо было бы надеяться, что для Лиара или Эла я смог бы стать особенным. В одного я умудрился влюбиться с первого взгляда, второго искренне считал близким другом. Считаю и по сей день. Но беда в том, что мне стоит оставить всё это при себе. Тогда не говорил ничего подобного им, сейчас подавно лучше не высовываться. Да и где они оба? Раз в шесть месяцев я могу увидеть Элеара мельком, когда он приезжает после своих дико важных поручений от Совета. От Лиара ни слуху ни духу уже пару лет. Вот же смешно. Наверное, в себе я это никогда не перерасту – желание видеть в нём хорошее.
«Принимать людей и вещи такими, какие они есть, а не какими их хочешь видеть, - это и называется взросление, мой юный лорд».
Я улыбаюсь, прикрываю глаза. Эти слова он сказал мне так давно, а они всё порой крутятся в голове. Верные. Верные, да, но разве есть что-то плохое в том, чтобы видеть мир таким, как тебе хочется? Верить в то, что он окажется другим. Наверное, это говорит разность воспитания и разность жизненного пути. В конце концов, мне легко было в то время смотреть на мир сквозь розовые очки. За моими плечами был дом Д'Иоре, меня оберегали и носились со мной, словно с писаной торбой. Лиар всегда был сам за себя. Наверное, именно это и притягивало к нему со страшной силой. Мне, глупому эльфёнышу, не видевшему жизни, было интересно познать эту её сторону. Где становишься сильным в борьбе за право существовать. Где борешься с окружающим миром порой сильнее, чем с самым злым недругом. Даже сейчас… даже теперь… мне хотелось бы узнать, что значит быть свободным. Свободным в мыслях, в деяниях. Когда за тебя не прописано всё в свитке на неделю вперёд. Куда ты должен идти, что должен делать и говорить. О чём ты должен думать. Это утомляет. Я чувствую себя куклой на верёвочках.
Он говорил, что я должен попытаться быть счастливым там, где я есть и будучи тем, кто я есть. Это звучит здорово. Я пытался. Впрочем, не сказать, что не достиг определённых успехов. Иногда я ловлю себя на мысли, что да, я счастлив тут. Пусть недолго длится это чувство, но оно появляется. Когда мы с матушкой подолгу говорим в саду. Когда Лэсиоэль зовёт покататься на лошадях. Когда я читаю в нашей библиотеке. И когда приезжает тётушка с племянниками – маленькими смешными эльфятами, так похожими на снующие под ногами солнечные зайчики. В такие моменты счастье трепещет в груди тонким зыком пламени. Но потом это пламя тухнет и я чувствую себя разбитым и уставшим.
Мне всё интересно – чего мне не хватает?
Долгой тяжёлой дороги? Пыльного тракта, разбитого копытами лошадей? Ночёвок не пойми где и как? Прямой спины Элеара, едущего чуть впереди и хитрого прищура полукровки, когда он смотрит на моего наставника? Переливчатого звона браслетов и фенечек Тессы? Всего этого вместе?
Что случилось тогда со мной в том походе, где я был всего лишь глупым эльфёнком, который не понимал, во что его ввязали?
Слишком много вопросов, а как искать ответы… мои учителя не научили меня разбираться в себе. Это должны были делать все остальные. Им и в голову не могло прийти, что я, пусть невольно и лишь внутри себя, но бунтую и не желаю всего того, что должно принимать с почётом и благодарностью к Создателю. Ведь он меня не обделил, даже совсем наоборот…
Я должен был тогда понимать больше. Но я был просто пацаном, который дальше родовых земель не видел ничего. Пацаном, который хотел просто быть кем-то для тех, кто внезапно и так безоглядно стал ему важен. А ведь с таким я тоже в тот момент столкнулся впервые.
Но, возможно, всё к лучшему. Давно пора было вырасти из капризного юного наследника в достойного приемника. И даже если я не создан для того, чтобы быть там, где я есть сейчас,
я постараюсь принять дарованное мне достойно. Ради отца, матушки, сестры. Всего рода.
И, конечно, ради самого себя.


Автор - Avii Diore

@темы: Orome-Orome, Aman haila!, Ави, дневничковые отыгрыши, отдельный пост

12:26 

Тихо в Лесу, только не спит...

"Любая женщина — сумасшедшая птица. Любая — запомни это! Проблема в том, что большинство женщин стремятся научиться не летать, а только вить гнезда" (Макс Фрай)
12:13 

Самый Долгий День

"Любая женщина — сумасшедшая птица. Любая — запомни это! Проблема в том, что большинство женщин стремятся научиться не летать, а только вить гнезда" (Макс Фрай)
11:43 

Не бойся темноты

"Любая женщина — сумасшедшая птица. Любая — запомни это! Проблема в том, что большинство женщин стремятся научиться не летать, а только вить гнезда" (Макс Фрай)
11:10 

Зеленая карета

"Любая женщина — сумасшедшая птица. Любая — запомни это! Проблема в том, что большинство женщин стремятся научиться не летать, а только вить гнезда" (Макс Фрай)
10:47 

В тысяче миров

"Любая женщина — сумасшедшая птица. Любая — запомни это! Проблема в том, что большинство женщин стремятся научиться не летать, а только вить гнезда" (Макс Фрай)
10:05 

The world is not enough

"Любая женщина — сумасшедшая птица. Любая — запомни это! Проблема в том, что большинство женщин стремятся научиться не летать, а только вить гнезда" (Макс Фрай)

"В этой сказке - ты ни при чем!"

главная